Станиславов 110 лет назад: кал от радикала и испорченное часы

 

Станиславов ( теперь Ивано-Франковск) в начале декабря 110 лет назад глазами газеты Kurjer Stanisławowski.

 

 

Четыре месяца тюрьмы за обмазанные фекалиями лицо политического конкурента. Такой приговор вынес в начале декабря 1907 года суд в Станиславове (ныне – Ивано-Франковск) коломыйском радикалові (члену Русско-Украинской радикальной партии) Лесю Пушкарю, признав его вожаком нарушителей общественного порядка в селе Стопчатові во время прошлогодних выборов в австрийский парламент, пишет Збруч.

 

 

 

«Пушкарь был тайным агентом русского (т. е. украинского – Z) радикала доктора Трильовського. Судебный процесс имел состояться в Коломне, но по просьбе подсудимых дело было направлено на рассмотрение в Станиславов», – сообщал тогда Kurjer Stanisławowski.

 

Доктор Трилевский в окружении «сечевиков»

 

Причиной судебного процесса стал инцидент с лидером галицких москвофилов, депутатом Галицкого сейма Владимиром Дудикевичем, которому в Стопчатові устроили слишком горячий прием коломыйские «сечевики» – члены украинского спортивно-пожарного общества «Сич», созданного в начале 1900-х годов одним из руководителей и основателей РУРП Кириллом Трильовським. Среди помощников доктора Трильовського на заре существования «сечевого» движения был уроженец села Сопова (возле Коломыи) Лесь Пушкарь, известный также тем, что основал массовое производство и продажа «сечевой» символики (лент, флагов, топоров, медалей с бюстом Т.Шевченко и др). Именно Леся Пушкара, якобы потомка запорожского казака, Трилевский причислял к людям, которые составляли его «коломыйский штаб».

 

Приезд на Коломийщину посла-москвофила Владимира Дудикевича, который исповедовал определенно пророссийские взгляды и проводил здесь свою агитацию, местным «сечевикам» очень не понравился. В результате ему не только сильно бит в стороны, но и унизили морально, обмазать ему лицо фекалиями. Руководил этой экзекуцией (или, как бы теперь сказали, «народной люстрацией») 22-летний Лесь Пушкарь.

 

Подпись ложный. На самом деле это зарядка «сечевиков»

 

Всего на скамье подсудимых оказался 31 участник акции в Стопчатові. Судебный процесс по этому делу длился четыре дня, во время него допросили более сотни свидетелей. Вердикт суда был достаточно суровым.

 

«Главный организатор нападения Алексей Пушкарь получил 4 месяца тяжелой тюрьмы, десять других обвиняемых – по месяцу, еще семеро – по три недели ареста. Такой суровый приговор был сюрпризом для русинов. Осужденные подали апелляцию», – сообщал Kurjer Stanisławowski.

 

Доподлинно не известно, как сложилась судьба всех осужденных тогда арестантов. А вот пострадавшему от нападения сечевиков упорном москвофілу Владимиру Дудикевичу суждено было впоследствии погибнуть на территории дорогой его сердцу Российской империи (правда, на то время уже бывшей): 1922 года его расстреляли большевики в Ташкенте. До того он возглавлял парламентский «Русский клуб» в Галицком сейме, сотрудничал с российской оккупационной администрацией Галиции в 1914-1915 годах, а после отступления русской армии за Збруч убежал куда-то над Волгу, откуда перебрался в Туркестан, где был заключен и т. д. большевиками.

 

Теми же декабрьскими днями 1907 года в станиславивского суда призвали редактора львовской профессиональной газеты Kolejarz («Железнодорожник») Казимир Качановский. Его обвинили в оскорблении чести работника местной железной дороги, кочегара Юрия Решитарського. О последнем было написано в газетной заметке, что тот, бывший сапожник, латающий ботинки своему железнодорожном начальнику – инспектору Зайончковському, за что тот позволяет Решитарському подрабатывать машинистом.

 

 

«После этой публикации управление железной дороги запретило использовать Решитарського как запасного машиниста, вследствие чего бедный мужчина, отец семерых детей, потерял дополнительный заработок» , – сетовал Kurjer Stanisławowski на коллег из Kolejarza.

 

К слову, самого подсудимого в Станиславове так и не дождались. Ему вынесли заочный приговор в присутствии его представителя доктора Лесера. Редактор Качановский тем временем отбывал в Кракове полугодовое заключение за оскорбление чести в другом деле. По решению суда ему присудили или еще две недели находиться за решеткой, или заплатить 70 крон штрафа (месячная зарплата чиновника в магистрате тогда составляла 100 крон).

 

 

В то же время большую огласку в Станиславове получил случай с убийством, которое произошло в доме известного ресторатора и заядлого охотника господина Штиґара (в каменном доме на улице Собеского – теперь улица Сечевых Стрельцов). За неосторожный выстрел из охотничьего ружья там погиб 18-летний слуга Григорий Гечишин, который раз чистил оружие своего хозяина.

 

 

«В дом ресторатора г Штиґара на улице Собеского пришел его сестрінок (племянник – Z), кільканадцятирічний парень, бывший ученик первого класса гимназии, и застал там наемнику своего дядю за чисткой оружия. Между прислугой и молодым парнем начался разговор на тему того, как правильно обращаться с оружием. Роль учителя взял на себя юный племянник господина Штиґара, который забрал из рук слуги ружье и начал манипулировать ею, уча его, как надо стрелять. На беду, оружие было заряжено и во время демонстрации прогремел выстрел. Его исход был роковым: весь заряженный патрон попал в голову Гечишина, и тот упал мертвым на месте», — сообщал подробности инцидента корреспондент газеты Kurjer Stanisławowski.

 

 

Место события со временем обследовала специальная комиссия в составе медиков и представителей полиции. Со слов малолетнего убийцы было записано обстоятельства несчастного случая. Дядя мальчишки, известный станиславовский предприниматель господин Штиґар (кстати, именно тот охотник, что год перед тем выкупил для своей ресторации шкуру убитого на Загвізді волка) утверждал, что его ружье было незарядженою, и он не может объяснить, почему случился тот смертельный выстрел. Тело убитого Григория Гечишина, крестьянского сына с Колодиевке возле Станиславова, доставили в морг, после чего тихо похоронили.

 

 

Пока же в Станиславівському суде определяли меру наказания для всевозможных преступников, здешняя городская власть накануне нового года распределяла «гуманитарную помощь» от благотворительных фондов. В частности, на собрании фонда, основанного в том году при Магистрате по случаю 40-летия коронации императора Франца Иосифа, 2 декабря 1907 года было определено первых лауреатов. Того года единовременную финансовую помощь из рук вице-бургомистра Фидлера в размере 150 крон получили каменщик Франтишек Головинский, столяр Францишек Ояк, вдова Хайя Вольф и купец Давид Вайс.

 

 

Еще одной важной новацией для жителей Станиславова должно стать введение нового железнодорожного рейса из Черновцов до Львова. Бургомистр Станиславова Артур Німгін на государственном совете железных дорог предложил, чтобы от мая 1908 года тот поезд отправлялся в такое время, который позволял бы пассажирам успевать до посадки на ночной поезд №718 Львов-Вена.

 

Правда, для того, чтобы попасть на венский поезд в Львове, станиславівцям и гостям города надо было припильнуваты, чтобы не опоздать на железнодорожный дворец в Станиславове. А сделать это без проблем могли разве что владельцы карманных часов, потому что надеяться на точное время от курантов на городской ратуше было бесполезно.

 

 

«Дзиґарі на ратуше так баламутно показывают часы, если бы кто-то захотел бы у них регулировать свои часы, то испортил бы его окончательно, а не получил бы точное время. Уже несколько недель часы на ратуше постоянно опаздывает на 5-7 минут, а дзиґармайстер не делает себе хлопот с ремонтом. По этой причине уже несколько человек обращались к нашей редакции о том, что опоздали на поезд. Неужели нельзя заставить городского дзиґармайстра лучше заботиться о то часы?» — недоумевал таком непорядка Kurjer Stanisławowski.

 

 

А успеть на поезд для некоторых из станиславівців время было очень важным, в частности, для тех, кто оказывался в очень затруднительном финансовом положении. Скажем, по сообщению газеты, в те дни двое – «покойовий живописец» Берл Малер (кстати, член городского совета) и Йосель Мисталь, «купец и шапочников» – за невозможности выплачивать свои долги пришлось срочно бежать в Америку.

 

 

Кстати, при большой нужде и острой необходимости добраться за океан в то время было не слишком сложно. Реклама в газете обещала в течение только шести дней доставить мигрантов в Америку. И цена билета была не слишком большой: в Нью-Йорке – от 189 до 212 крон, до Балтимора и Ґалвестона («великолепный порт в Техасе», как описывала место прибытия газета) – 165 крон, до Бразилии и Аргентины – 140 крон.

 

 

«Каждый, кто перешлет 20 крон задатка, получит ґарантоване место на корабле и подробную инструкцию для путешествия, чтобы выгодно и дешево добраться до Америки», — обещала через газету Kurjer Stanisławowski бременська фирма «Кареш и Стоцкий».

Добавить комментарий