Продолжение диалога

Сотрудничество между ивано-франковским ЦСМ и Zenko Fоundation стартовала в 2016 году во время первого международного культурного форума Zenko Platform, продолжилась в выставочных проектах 2017 года: «Чеч» (с.Татаров), «Show promise» (Львов), «PortoFranko» (Ивано-Франковск), «Personal structures» (Венеция), международного семинара «Европейские культурные резиденции» (с.Татаров) и открыла выставочный сезон 2018 года выставкой-презентацией произведений современных украинских художников из коллекции фонда в Ивано-Франковской галерее «ЧЕЧ».

Жители города впервые смогут увидеть оригиналы работ участников легендарной киевской арт-тусовки начала 1990-х, так называемой «Парижской коммуны» Арсена Савадова, Александра Ройтбурда, Василия Цаголова; соучредителей «Волевой грани национального постэклектизма» Олега Тистола, Марины Скугаревой, Винни Реунова; директора Института проблем современного искусства при Академии искусств Украины Виктора Сидоренко. Произведения добирались по идее проследить методы работы художников с фотографическим изображением. Экспозиция дополнена фото А.Савадова из известных проектов «Донбасс-шоколад» и «Коллективное красное».

Дополнят выставку лекции о новейшей истории искусства в Украине и проблематику коллекционирование произведений современного искусства. Организаторы надеются, что выставка спровоцирует художественные диалоги в местечковом среде Франковска, а также активизирует деятельность местных институтов, касающихся сферы культуры.

А. Савадов, «Донбасс-Шоколад»

 

На выставке можно увидеть как произведения конца ‘90-х (фото А.Савадова из серии «Донбасс-Шоколад», 1997г., и «Коллективное красное», 1998 г.; живопись В.Сидоренко «Женщины в лодке», 1997 г., из серии «Амнезия»), так и картины последнего десятилетия (А.Савадов «Черное море», 2007; Н.Скугарева «Натюрморт», 2008; А.Тистол «Бедуин», 2009; А.Ройтбурд «Последнее селфі», 2010;.Цаголов «Балерина», 2012;.Реунов «Форбс», 2013), которые «иллюстрируют» «времена перемен» в стране. Художники сознательно избегают концептуализма и сосредотачивают внимание на живописности, что базируется на современной эстетике.

 

А. Ройтбурд, «Последнее селфі»

 

Нежелание отворачиваться от чувственного мира, чтобы ограничиться кругом поняттєвих спекуляций, вылилось в попытки разыскать «неосязаемые ценности» через материальные эквиваленты. Дорога до картины проложена через созерцание и презентацию старых фото, что предлагает новое пространство на стыке двух реальностей: природы и культуры. Разговор о памяти ведется в способ, что творит интуитивный эмоциональное пространство для поиска вневременной правды об истории. Художники применяют традиционные художественные приемы с искренней верой, что живопись является результатом специфического человеческого опыта познания и преодоления амнезии.

 

В. Сидоренко, «Женщины в лодке»

 

Детали переносят бытовой сюжет в сферу ирреального. На обнаженных женщинах ниже пояса можно заметить появление чешуи в голубом ореоле. Русалки? Кого рыбачит юноша? Модные детали говорят о пульсирующую органическую материю, появляется ощущение прикосновения к чему-то важному. Красота трактуется художником как особый случай правды о природе, когда искусство переступает границы картины, давая ощущение мифического и символического опыта, артистический перевод природных процессов, вызванных действием времени. Пожелтевшие фото трансформируется в цветной, стильный живописный образ-жест, проявляет скрытые черты мира. Он становится вызовом, брошенным прошлом, инструментом для погружения человека в состояние вечного настоящего, без обманчивых «некогда» и «потом». Самые сильные воспоминания из детства связаны с ситуациями, которые вызывали сильные эмоции. Так художник вытягивает эти моменты из пучин памяти, чтобы предоставить им второй жизни. Фотография как бы говорит, что воспоминания являются такой же иллюзией, как и мечты. Это лишь вибрационное навязывание уже или еще не существующего.

 

М. Скугарева, «Натюрморт»

 

В художественной действия, освобожденной от конвенциональных медиальных форм выражения, речь должна идти прежде всего не о однозначные концептуальные основы, а скорее о находках знаков и жестов, которые в результате своей радикальной открытости получают значение в конкретный момент и в конкретном контексте субъективно-общественного обмена между реципиентами. Натюрморт становится доказательством утопической человеческой деятельности, попыткой уловить поток бесконечности в виде зерен смысла, экзистенциальным, поэтическим обращением, метафорическим посылом. В пустоту. Интервенция в пространство nature morte фигуры птички, беззвучно зависла по центру картины над столом, становится способом поиска экспрессии, екстравертною и диалектической конфронтации между миром «живых» и «неживых» предметов и ежедневной жизнью. Взаимодействие интервенции и окружения происходит на многих уровнях, поэтому касается визуальной и семантических сфер. Поэтому художественное произведение становится своеобразным исследованием напряжение между стабильностью и хаосом, логикой и абсурдом, живописностью и трафаретной схематичністю.

 

В.Реунов, «Форбс»

 

Хаотическое нагромождение атакует зрение зрителя колажовою контекстуальною рваністю и «случайной» склейкой. Фотографии звездных моделей прошли своеобразную вторичную переработку, послужили медиумом, а также вспомогательным инструментом для конструирования нового медиума. Объединении живописной плоскостью полотна, имитирующий обложку журнала, они составляют удивительный вид пораунків с прошлым, историями изображенных персонажей, историей искусства цитируемых произведений, историями отношений. Затирая временную линейность художник размещает на одной плоскости персонажей и события, как одинаково важные, создавая с помощью нагромождения фигур декоративный коллаж, взірчастий гобелен.

 

А.Тистол, «Бедуин»

 

Фотографию, с которой рисовано портрет, словно было подвергнуто цифровой обработке, поэтому картина приобретает декоративно-орнаментальной окраски. Манипуляции фотообразом нивелируют его міметичні функции, исчезает связь с реальным миром. Лица приобретают условных черт, о психологии здесь вообще речь не идет. Цвет становится стилистической условностью. Эмоции остаются за кадром. Художник словно вступает в игру с медийными и культурными изображениями в контексте стереотипов, функционирующих в обществе. Полотна художника характеризуются контрастной колористикой, синтетичністю форм, монументальностью и лиричностью.

 

А. Савадов, «Коллективное красное»

 

Чем является живопись после фотографии? Реальность, свидетелем которой была фотография, подвергается манипуляции, что вызывает деликатное смещение акцентов значение. Художник отсылает к искусству древних эпох, которое пыталось обобщить совокупность человеческого знания, но одновременно ведет полемику с традицией, добавляя морализаторскую основу с нотками анархизма.

 

А. Савадов «Месяц»

 

У многих архаичных народов есть представление о том, что раньше люди умирали и снова возрождались, как месяц, но впоследствии почему-то потеряли этот дар. Также месяц наделяли женскими чертами, когда речь шла о бинарные оппозиции. Мир, что нас окружает, перенасыщен образами, знаками, изображениями, прославляет их, чтобы потом спихнуть в небытие. Иногда шокирует реальностью, но чаще раздражает монотонной сдержанностью визуальных образов. Насыщенные образы не создают новых смыслов и нового понимания мира. Наоборот, создают дополнительное расстояние, причиненный их кратковременным существованием.

 

А. Тистол, «Китаец»

 

Художник экономно использует изобразительные ресурсы – деликатный орнамент биоморфного рисунке смело, а ля прима, закрашены разными цветами. Зелень фона, коричнево-охристые тона создают аскетичную и выверенную цветовую гамму. В то же время, мягкое фон контрастирует-переливается с рисунком женского лица с рабски-пытливым взглядом снизу вверх. Форма лика, перенесена с фото, словно схваченная в процессе творения, делает поверхность картины динамичной. Портрет-композиция чистая и спонтанно импрессионистическая, лишена избытка слоев краски, на самом деле продуманная, взвешенная, логично построена. Эта техника словно бы подпись художника.

 

В. Цаголов, «Балерина»

 

Оперирование «простыми средствами», широкий кисть, незафарбована поверхность полотна, доступная, неприхотливая колористика, ловкая пластика форм очищают визуальное сообщение. Художник четко различает художественную фактуру, благодаря чему пластика цвета интенсивнее влияет на оптическую иллюзию. Художник иронизирует, отстраняется и оставляет свободное от императива называние и узнавание пространство изображаемого.

 

Анатолий Звижинский, ЗБРУЧ