О названиях, которые остаются

В истории каждого края была особая «эпоха называния». Эпоха, когда окружающая еще не встретилось со своими названиями, когда все разнообразные сгущения материи – горы, моря, острова, реки, леса – последний раз были безымянными. Когда люди подкрадывались к ним со своими названиями, как охотник подкрадывается к дикого и свободного зверя.

Как выглядит, первоначальные названия были короткими и смешными. «В» – говорил волосатый предок, тыча пальцем в направлении горы, а другой, за тысячи километров от него кричал: «Э!», на полные легкие вдыхая морской воздух. Их немытые приятели согласно кліпали голодными глазами: «у-у, е-е». Потом они забывали эти названия, переименовывали окружающую еще раз и еще, и только те ландшафтные имена, которые нравились женщине, оставались.

Ведь именно индоевропейские женщины, обучая индоевропейскую малышей, имели время и индоевропейское вдохновение в десятый раз и в сотый раз означувати ближайшую от пещеры реку приятным звукосочетанием «dn». А те подрастающие индоевропейцы, которые плохо запоминали, получали по заднице, после чего запоминали лучше. Благодаря чему мы и имеем сейчас слова «дно» и «одно», а также названия «Дунай», «Дон», «Днепр», «Днестр» и тому подобное. При том имя богини Дану забытое. Что нам те боги. Здесь и без них так много интересного и недопитое.

Последний раз Европу переназывали те переселенцы с востока, которые разрушили античный мир. В отличие от греков и римлян предкам современных европейцев нравилось присваивать ландшафтным объектам имена своих атаманов. Эта підлабузницька привычка свидетельствовала, помимо прочего, о безвкусице и высокомерие варваров.

Рафинированный римский интеллектуал Боэций заметил это еще в шестом веке и нам, увы, нечего добавить к его ироничных комментариев. Беглое ознакомление с «Готским альманахом» подтверждает феномен отаманоманії.

Так Дом Вельфов начался от воинственного господина на имя Еґ (умер в 646 году), благодаря которому в Верхней Найстрії и до сих пор много топонимов со смешным геканням в корнях. Учредители Ліхтенштайнського Дома меченосці Ґуго и Рапото оставили свои прекрасные имена холмам вокруг Рорау. Благодаря лангобардським князьям на севере Италии исчезли звучащие этрусские и латинские топонимы, зато появились ландшафтные объекты с названиями «Покко», «Обіццо» и тому подобное.

Не станет преувеличением вывод, что некоторые из народов органично обладают номинативным искусством, а некоторым, наоборот, лучше придерживать свой энтузиазм.

За пределами римской цивилизации таких откровенных згіршень не произошло. Не думаю, что сарматская или сацкая название торговой фактории на берегу Борисфена была лучше той, которую закрепили за ней потомки перевозчика Кия. Хотя и несколько режет ухо. Кто, например, в наши времена осмелится назвать дочку Лыбедью? Или же сына Щеком?

Иногда я думаю о тех, кому пришло в голову назвать наш город Ивано-Франковском. Пытаюсь представить себе их образ мышления, поэтому оставляю эти попытки. В конце концов, даже если нынешнее название доживет до єврокитайської суток, потомки нынешних галичан все равно сократят ее до какого-нибудь «Іфаня».

Лет десять назад я составил забавную карту, где попытался спрогнозировать, как будут называться наши города через 100 лет. Львов может стать Лаоваєм (те из читателей, которые понимают китайский, смогут оценить оттенки названия), Тернополь – Тяньбао, что гораздо благороднее. Тенденция к упрощению уже теперь смотрится на долговременный тренд.

Наверное, стоит уже теперь вернуть Проскурову его симпатичную историческое название. Потому мне и представить страшно, на что те китаїзовані потомки превратят «Хмельницкий».

Подписывайтесь на канал Калитки в

Telegram
,
читайте нас в

Facebook

и

Twitter
,
чтобы первыми узнавать о ключевых событиях дня