На шпацер с наукой. Как во Львове на вечер ожили известные ученые

18 сентября научно-популярный журнал «Куншт» пригласил львовян прогуляться давно известными улочками и встретиться с выдающимися учеными прошлого. Окунуться во времена знаменитых предшественников и озвучить их истории помогли современные львовские ученые. Tvoemisto.tv тоже послухало рассказы о конституционную монархию, бронзовую доску-нелегалку и особенности провоза гуся через границу.

В передфорумний вечер перед входом в Львовской политехники собралось немало людей. Кто-то узнает друзей и обнимает знакомых, обмениваясь последними новостями. Со стороны кажется, что это типичная группка из тех, что самовольно зарождаются на университетском дворе. От привычных післяпарних собраний ее отличает только наличие камер, нескольких человек в фирменных футболках журнала и голос, время от времени раздается то здесь, то там, призывая не забыть зарегистрироваться и выбрать напиток, который подадут на последней точке маршрута. Так начинается первый львовский научный шпацер.

Сила трех факультетов

Львов всегда был городом студентов. Императорско-королевская техническая академия (которая первоначально располагалась на улице Театральной), первая академия на украинских землях и восьмая по счету в Европе, основанная в 1844 году, была реакцией на вызовы нового времени, ведь с развитием технологий появилась потребность в специалистах-практиках.

Фото: lp.edu.ua

В 1870-х ее решили перенести на улицу с символическим названием Новый мир, в новое здание, автором которой был Юлиан Захаревич — архитектор, основатель и организатор Львовской архитектурной школы, которая определяла архитектурное лицо Львова 2-й половины XIX — начала ХХ века. В то время в академии было три факультета: инженерный, архитектурный и химико-технический. Потом к ним добавили машиностроительный и гидротехнический. Современная Львовская политехника состоит из 16 научно-учебных институтов и 35 тысяч студентов, а также целого ряда лабораторий.

«Здесь мертвые живут и немые говорят»

Направляясь в библиотеку Политеха, построенная по проекту Тадеуша Обминского, все проходят мимо памятника расстрелянным в 1941 году профессорам университета. На улице тихо. В лучах заходящего солнца, на фасаде видно надпись, с латыни можно перевести как «Здесь мертвые живут и немые говорят». Фраза, что в совершенстве подходит библиотеке.

Во Львове есть только два помещения, что были изначально сконструированы именно для библиотек, и это одно из них. Алебастровые перила библиотеки спроектированы фабрикой Чарторыйских из города Журавно. Они имеют совершенную геометрическую конструкцию, что придает величественности здания.

На втором этаже расположено книгохранилище. Его спроектировали одновременно со зданием, но его закончил чуть позже Витольд Минкевич, коллега Тадеуша Обминского.

Давид Грунд, Львов, 1914. Центр городской истории Центрально Восточной Европы

Именно книгохранилище рассчитано на 500 000 экземпляров и построено из огнеупорных материалов: стекло, металл и бетон, которые должны были обезопасить фонды от уничтожения. Места здесь не так много, как может показаться, поэтому приходится заходить по очереди. Некоторые, кажется, даже планировал здесь остаться.

До читального зала, где хранится определяющая знаменитый труд Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии», все же доходят все. Хотя потеряться в хранилище среди редких книг — нешуточный соблазн. Но самая книга человеческого разума, которая стала началом новой эры в науке стоит того, чтобы ее увидеть.

В прижизненном издании, над которым Ньютон работал два года, — его портрет авторства Джона Вандерброка, что был художником королей, а строки на титульной странице выполнены красными и черными буквами, как любовь и печаль студентов, влюбленных в естественные науки. В университетской библиотеке библиотеке хранятся и многочисленные труды последователей Ньютона.

Нефть и дорога семья Романа Залозецкого

За аутентичным столом с научными трудами в области химии в роли пионера нефтяной промышленности Романа Залозецкого встает сотрудник библиотеки Павел Сохан, который специально оделся в стиле того времени.

Химия, в частности химия нефти и ее использования в промышленности, была одним из ведущих направлений, которые развивались в Львовской политехнике. Ведь неподалеку, в Бориславе, были знейдені огромные залежи нефти, поэтому надо было знать, что с ними делать.

Благодаря усилиям многих ученых инженеры отправлялись на добычу нефти в Галиции. Благодаря этому Австро-Венгрия, а Галичина была ее частью, в конце XIX века наряду с Российской империей и США вошла в первую тройку территорий с наибольшим уровнем добычи нефти.

Роман Залозецкий родился в Болехове в семье священника-писателя. Получив хорошее образование и добившись успеха, ученый решил поработать на благо того народа, из которого он происходил. Он активизировал свою деятельность в украинских научных обществах и вскоре становится председателем общества «Сельский хозяин». Залозецкий создает украинское техническое общество, на протяжении многих лет пытается создать настоящую украинскую науку и терминологию — то есть, делает то, чего не могли себе позволить украинские ученые, поскольку они были в огромном меньшинстве. Первая мировая война застала исследователя в Вене, где Залозецкий в конце 1918 года и умер

Его сын Владимир был архитектором и исследовал влияние европейских стилей восточноевропейскую архитектуру, писал про готику в восточной Европе и о храмах Константинополя. Также Владимир Залозецкий становится последователем монархиста Вячеслава Липинского. Как и Липинский, он верил в то, что «демократия не обязательно лучшая форма правления, поскольку существует большая вероятность того, что к власти придут богачи, а обычные люди не будут иметь власти. Только конституционная монархия способна сделать страну богатой».

Отец Романа Залозецкого писал язычием, был консерватором и верил, что будущее Украины должно быть чуточку ближе к российскому.

Право вето

В темноте, по дороге до беседки в парке Иезуитов, группа проходит Западный центр академии наук Украины, который сложно увидеть за сиянием отеля «Днестр». Само здание не подсвечивается, но она там есть (как и украинская наука).

Следующая остановка, чтобы услышать немного истории, порозлякувати влюбленные парочки и покормить особо жаждущих человеческой крови комаров — Иезуитский парк, который сейчас львовяне знают как парк имени Ивана Франко.

Когда отцы-иезуиты оредували парк как поместье, а в башни Иезуитской ворот была расположена первая астрономическая обсерватория.

В 1608 году они построили дом коллегии, а 1661 года король Ян Казимир дал им знания академии. Однако на то время Шляхетский сейм уже имел право вето и не допустил этого: в Кракове уже был свой университет, а конкуренты никому не нужны. Через 100 лет, в 1758-м, была еще одна попытка основать во Львове собственный университет, так же безуспешна. Поэтому в 1773 году попробовали еще раз, на этот раз удачно.

Иезуитская коллегия дала начало Львовскому университету, который ведет отсчет своей истории с 1661-го года. Потому что безразлично, какие дипломы получали студенты, главное — знания, которые и в тогдашней академии были вполне на уровне университетских.

В университете было четыре факультета по средневековому образцу: богословский, философский, юридический и медицинский . Медицинский скоро заменили среднего уровня институтом, медико-хирургическим — вплоть до 1894 года, когда в городе возвели корпуса медицинского университета. Обучение велось на немецком и латыни. Кроме местных ученых во Львовском университете работало много преподавателей из других частей империи. В отличие от более практичных знаний, которые предлагала Львовская политехника, университет больше занимался теоретическими науками.

Современный главный корпус университета изначально строили для сейма. В верхней скульптурной композиции него есть аллегорические фигуры Галичины, Вислы и Днестра. Внизу — скульптурные группы «Труд» и «Образование», которые подходят как парламента, так и университета. В университетском зале заседаний впервые во Львове засияло электрическое освещение — для этого инженеры создали специальный маленький электрический генератор.

Яков Парнас и медная доска

Львовскую биохимическую школу, основанную Брониславом Редзішевським еще до Первой мировой войны, продолжил герой вечера, Яков Парнасом,чья фамилия сейчас есть во всех учебниках по биохимии. Выдающегося ученого в этот вечер говорил член-корреспондент Национальной академии наук в области биохимии, профессор и доктор биологических наук Ростислав Стойко.

Яков Парнас, который учился в Шарлоттенбурге, Страсбурге, Цюрихе, получил докторскую степень Мюнхене и успел поработать в Кембридже и повикладати в Страсбургском и в Варшавском университетах, во время Первой мировой войны решил вернуться до родных мест. Во Львове со своими учениками он изучает процесс гликолиза, как и две ячейки в Германии, которые возглавляли Густав Ембден и Отто Меєргоф. В 1922 году Отто Меєргоф получил Нобелевскую премию за это исследование, а Густава Эмбдена 11 раз выдвигали на нее, хотя ученый так ее и не получил. А Яков Парнас попал в жернова истории.

В 1941 году, буквально за неделю до того, как немцы вошли во Львов, Яков оказался в Москве, где стал директором Института биологической и врачебной Медицинской химии академии наук СССР. Парнас удостоился наград и в целом «купался как карась в сметане». Но уже в 1949 году больного сахарным диабетом ученого арестовали во время кампании борьбы с космополитами. По официальной версии, он умер от сердечного приступа, что было довольно распространенной причиной смерти при таких обстоятельствах. В справке о смерти Якова Парнаса написано, что его выдающегося ученого вызвали на допрос, следователь оставил его на несколько минут, а когда повернувася, то ученый был без сознания и так не вернулся в сознание.

Чтобы почтить память выдающегося ученого, в 1996 году, ведь раньше упоминания этого имени не очень приветствовались, Ростислав Стойко совместно с польскими учеными решили провести научную конференцию и установить мемориальную доску. И разрешения на ее установку на фасаде облисполком ни не давал: мол, зачем, «здесь поляков и так много». А вот на установку доски внутри здания нужно было только решение ректора медицинского универстета.

Возникла другая проблема: стоимость украинской валюты стремительно снижалась через бешеную инфляцию, поэтому деньги на стокилограммовую бронзовую мемориальную доску собрали поляки. Они же и завезли ее в Украину (может, даже, полулегально) под полом авто.

Польские ученые приехали вечером, прикрепили доску на кафедре биохимии и фармацевтики — уже утром мало быть ее открытия и конференция. Как тут звонок: «Доску украли». Оказалось, что это была лишь попытка украсть доску, воры открутили три шурупа. Вряд ли попытка ее снять была обусловлена политикой, просто бронза есть бронза. Поэтому сейчас мемориальная доска Иакова Парнаса прикручена не оригинальными бронзовыми шурупами, а обычными «болванками».

А конференция имени Якова Парнаса, на которую приглашают нобелевских лауреатов, стала регулярной и происходит каждые два года в разных городах Украины и Польши, а с недавних пор еще и в Израиле.

«Здесь вам действительно понадобится диплом»

Библиотека – это то, без чего наука почти невозможна. Современную Национальную библиотеку имени Василия Стефаника было построено на средства графа Осолінського для размещения основанных им библиотеки и музея. После его смерти библиотека перешла городу.

После Второй мировой войны Осолінеум, как польское культурное учреждение, перенесли до Вроцлава; туда и вывезли со Львова часть фондов, которые относились к польской культуры.

Современное имя писателя Василия Стефаника библиотека получила стараниями депутата СССР Семена Стефаника, его сына.

Сейчас здесь работает научно-исследовательский центр, а в фондах хранится более семи миллионов единиц книг и периодики. Стать читателем этой библиотеки вовсе не сложно. Надо или иметь или получать высшее или среднее специальное образование. Библиотека Стефаника – место, где вам точно понадобится диплом.

Стефан Банах и Станислав Улям. Паре, столы и «Шкотская книга»

Профессора Михаил Заречный (в роли Станислава Уляма) и Ярослав Притула (в роли Стефана Банаха) превратили разговор на настоящее театральное шоу. Казалось, что Стефан Банах и Станислав Улям действительно оказались среди гостей и ведут непринужденную беседу вспоминая прошлое.

1900-1914. Правовое регулирование: Игорь Котлобулатов. Центр городской истории Центрально Восточной Европы

Сначала львовские ученые любили садиться в здании напротив, в «Роме», но там им не давали в долг. В «Шкотській» же посетители могли записать съеденное и выпитое в книгу, а рассчитаться позже.

Когда в кафе собирались математики, они начинали обсуждать разные математические проблемы, которые требовали решения – для этого они писали на столах химическим карандашом. Пока как-то с подачи жены Банаха, Луции, математики не начали записывать свои расчеты в блокноте, который впоследствии стал известной «Шкотською книгой», которую вели с начала 1930-х и до 1941 года. В целом в книге зафиксированы 193 математические проблемы.

Копия этой книги, при содействии Станислава Уляма, который еще до войны оказался в США, вышла на английском языке в 1981 году под названием «Шотландская книга: математика в «Шотландском кафе».

Во время Второй мировой войны, чтобы выжить, Стефан Банах со многими другими учеными работал донором в протитифозному институте Вайґля, где во время кормления вшей они так увлечены решением задач, что перекармливали насекомых.

Центральный столик в «Шкотській» был столиком Станислава Мазура, Стефана Банаха и Станислава Уляма. Именно Мазур предложил проблему, за решение которой давали живого гуся. Развязал ее после войны шведский математик Пер Енфло, который захотел взять выигранного гуся с собой в Швецию. Но правила ввоза гусей в Швеции оказались более сложными по математические проблемы, поэтому гуся приготовили и съели здесь, во Львове.

Полностью насладиться разговором двух ученых можно на этом видео

После крайне успешного первого Научного шпацеру, создатели журнала «Куншт» уже думают над новыми городами и новыми маршрутами, ведь известных ученых в Украине, как и культовых городов, – бесчисленное количество.

Проводница по миру науки львовской Марта Льода, научный редактор журнала Куншт

Занотувала и сфотографировала Мария Стахив

Полная или частичная републикация текста без согласия редакции запрещена и будет считаться нарушением авторских прав.

Добавить комментарий