Фирма тещи и бизнес кума. Кто разделил берега Верховинщины?

Укрепить все. И желательно зимой. На Верховинщине из 36 природоохранных мероприятий, деньги на которые за последние три года выделяли из областного экологического фонда, 24 были связаны с укреплением берегов горных рек.

Это 26 миллионов гривен, или 83% от всей суммы финансирования. Львиную долю этих средств осваивали за рекордные день-два-неделю… А фирмы, которые это делали, принадлежащие родственникам бывших и нынешних чиновников.

На сохранение окружающей среды Прикарпатья из областного природоохранного фонда ежегодно выделяют более 100 миллионов гривен. Значительная часть этих средств ежегодно уходит на так называемую охрану земельных ресурсов. Среди самых популярных работ по этому пункту – берегоукрепление. Миллионы гривен ежегодно законсервовують габионами в берега горных рек. В основном – на Косовщине и Верховинщине, которые совокупно освоили более трети средств по этой підпрограмою, оставив позади другие два десятка районов и ОТГ.

О том, как «свои» предприниматели с выгодой для себя осваивают экологические средства на Косовщине, мы уже рассказывали. Напомню лишь, что почти 80% денег, направленных в этот горный край за три года (более 35 миллионов гривен), потратили на укрепление берегов местных рек и ручейков. Сегодня – о Верховинщину.

Земля, вода и мусор

Из восьми приоритетных природоохранных направлений, на которые, согласно областной программе охраны окружающей среды до 2020 года, выделяются средства областного бюджета, на Верховинщине финансируют лишь три. Сохранение атмосферного воздуха, растительного и животного мира природно-заповедного фонда, а также охрана минеральных ресурсов и экологический мониторинг для этого края – не актуальны. Но под бдительной опекой – охрана земель и водных ресурсов. Из более 31 миллиона гривен, направленных в Верховинский район на протяжении 2016-2018 годов, на решение этих двух проблем ушло 29. Остальные, то есть 2 миллиона гривен, – на рациональное использование и хранение отходов производства и бытовых отходов, что свелось к приобретению контейнеров для мусора.

В прошлом году в Верховинском районе за мусор назревала экологическая катастрофа. После того, как в июне закрыли единственный в районе полигон твердых бытовых отходов в селе Бережница, куда свозили мусор из 18 населенных пунктов, посреди леса начали появляться горы мусора на стихийных свалках. Отходы из Верховинщины начали везти аж в село Рыбное Тисменицкого района, а «услуга» для населения подорожала в три раза: с 5 до 17 гривен за человека. Верховинцам не оставалось ничего другого, как взяться за сортировку мусора. И горцы таки взялись.

«Мы закупили контейнеры для раздельного сбора пластика, стекла и других бытовых отходов и обустроили в Верховине 25 площадок. Перед новым годом получили еще 80 контейнеров. Правда, пока еще их не установили», – говорит директор Верховинского комбината коммунальных предприятий Владимир Мицканюк. По его словам, возить бытовые отходы в Рыбное – неудобно и дорого. 130 километров в одну сторону! «За месяц мы отправляем только 10-12 машин, то есть примерно 25-30 кубов мусора. Картон, стекло, пластмассу и пленку – відсортовуємо и сдаем отдельно», – объясняет он.

В целом за год горцы действительно научились сортировать, хотя еще не все и не везде. Но на помощь пришли активисты, которые популяризируют сортировки, проводят масштабные субботники и широкую информационную кампанию. И это дает положительные результаты.

«У нас и туристические усадьбы начали сортировать мусор и вкладывать в это собственные средства, в школах стало больше уроков и мероприятий на тему сохранения окружающей среды и сортировки мусора. Сейчас Верховина дает хороший пример, к которому приобщаются и села района», – резюмирует Мария Макивничук, советник председателя Верховинской районного совета.

Действительно, стихийных свалок в «сердце» Верховинщины немного. Хотя в более отдаленных селах проблема еще остается.

Владимир Мицканюк говорит, что такую «картину» можно застать лишь в отдельные дни. В целом же села имеют договоры с фирмами, которые раз или дважды в месяц в определенные дни приезжают за мусором.

Но закупить контейнеры и начать сортировать отходы – это лишь первый шаг. Куда более важным является вопрос рекультивации теперь уже «мертвого» полигона вблизи Бережниці. А вот в этом направлении пока существенных сдвигов не произошло.

«Мы второй год пишем обращение в экологический фонд. Всего на рекультивацию, в соответствии с проектной документацией, которую мы уже имеем, нужно 14 миллионов гривен. За эти деньги полигон можно было бы накрыть землей и построить необходимые дамбы. Но в прошлом году из государственного фонда денег нам не выделили. Этого ответа еще нет», – комментирует коммунальщик и добавляет, что второй год горцы обращаются и о выделении средств на мусоросортировочную линию. Цена вопроса – 2 миллиона гривен. В этом месяце этот вопрос будет рассматриваться на уровне области. Кроме того, мы подали грантовую заявку на установка сортировочной линии. Но удастся получить средства из одного из этих источников, пока не знаем. Очень на это надеемся», – акцентирует Владимир Мицканюк.

Сохранить берег или уничтожить реку?

Верховинщина – край поистине уникальный. Природа здесь поражает своей неторканістю, а это привлекает туристов. А еще этот регион называют рафтинговою столицей Прикарпатья. Черный Черемош считается одной из самых крутых водных трасс в Украине. Он, как указано на популярных туристических сайтах, имеет перепады в высоте до 280 метров, а скорость воды на отдельных участках здесь может достигать 20 километров в час. Впрочем, за последние несколько лет «забота» о берега этой реки вылилась в серьезную проблему. Так называемое берегоукрепление, говорит организатор экотуристического фестиваля «ЧеремошФест» (последний раз проходил в 2015 году – авт.) Андрей Мельничук, уничтожает ландшафты рек.

«Туристы приезжали на реку смотреть на великаны-камни. В следующем году жители деревни из тех камней сделали фундаменты для гостиниц, где, по их замыслу, должны жить эти туристы. Но те больше не приехали, потому что им уже не на что смотреть», – говорит Андрей Мельничук и добавляет, что наиболее интересные участки для рафтинга на Черемоше уже уничтожено. И поспособствовали этому, в частности, бесконечные берегоукрепление.

«Для укрепления выбирают берега рек, которыми легче заехать экскаватором, чтобы собрать по руслу камни и насыпать в дамбу и «габионы». Государственные строительные нормы говорят, что такого делать нельзя. Для этого есть технологии, существуют специальные карьеры. Но в наших «укріплювачів», кажется, логика такая: чем хуже сделать, тем лучше, потому что потом надо будет переделывать и можно будет списать еще кучу денег из экофонда, – рассуждает активист. – Выборка камней и шутру с реки – это не только нарушение ряда законов, но и уничтожение нерестилищ, рекреационной привлекательности реки. Но так им вроде дешевле, поэтому по-другому никто не делает. Такие работы прикрывают необходимостью «сохранить путь», «спасти от наводнения». Но это – популизм. Если есть задача сохранить дорогу, то надо начать с ликвидации критических мест (например, оползнеопасный участок выше Красника). Но для этого надо серьезных специалистов, а не этих наших капарників. На самом же деле широкая дорога над Черемошем нужна разве для того, чтобы там могли разминуться лесовозы с ворованным лесом».

В том, что берег Черного Черемоша укрепляют каждые несколько километров, мы убедились сами. Такие укрепления не раз случались в деревнях Красник, Быстрец, Топильче и Яворник. Суммарно за три последних года из областного бюджета на это направили около 8 миллионов гривен. Сельские головы убеждают: спасались от подтоплений. Но визуально некоторые работы выглядят незавершенными. В Краснике, например, берегоукрепление заканчивается на самом повороте реки, на совершенно пологом берегу. Поэтому поверить в то, что село больше не топит, трудно.

«В 2008 году вода реки в этом месте разливалась на весь центр села. В школе, что напротив через дорогу, доходила до окон первого этажа. Теперь эти укрепленные берега отбивают воду, и она уже село не заливает», – уверяет сельский голова Виталий Мартыщук. Он признает, что работу стоило бы продолжить, ведь укрепили лишь 200 метров берега. По его словам, в областном отделе капитального строительства являются проекты на продолжение этих работ, но будет финансирования – не знает.

Сельский голова показывает еще один берег, где сейчас проблема куда большего масштаба. За несколько сотен метров видим сдвиг. Его масштабы впечатляющие, а следствием может быть полная изоляция нескольких населенных пунктов и пограничной заставы. «Здесь нужно что-то делать и непосредственно на реке, и на горе, над дорогой. Последний раз укрепляли здесь еще во времена Советского Союза. Сейчас на дорогу периодически сдвигаются огромные глыбы, линии связи – лежат, а наши бесконечные обращения во все возможные органы власти не дают никаких результатов», – жалуется Виталий Мартыщук.

Далее еще около километра ужасной дороги. Проезжать приходится то над одним, то над другим обрывом. Вниз к реке – метров 20-30, над головой нависают огромные глыбы. Местами дорога просто осыпается. А ею, между прочим, ежедневно курсирует рейсовый автобус, машины местных жителей, автобусы с туристами и лесовозы. В прошлом месяце здесь погибли трое туристов из Белоруссии, которые вместе с машиной упали в пропасть. Но сейчас даже на месте этой ужасной трагедии не установили ни любого предупреждающего знака, ни хотя бы минимальной загона. Ждем еще жертв?

И только спустившись на более равнинную и, очевидно, более доступную для техники территорию, снова наталкиваемся на укрепленные берега.

Чье село?..

Горные реки действительно рвут берега везде на Верховинщине. Спасать их надо, говорит эксперт-эколог Владимир Красноштанов. Но использовать на это только экологические средства – преступление. «За последние годы это превратилось в аферу. И дело не только в том, что выкачали огромные деньги из бюджета, но и в том, что пользы от этого никакой», – утверждает эколог.

По его словам, защищать земли от подтопления следует за счет Резервного фонда Кабинета министров, а контролировать эти работы должно Министерство чрезвычайных ситуаций. Экологические же средства должны работать на улучшение именно экологической среды. По мнению Красноштанова, за целенаправленным выделением средств из экофонда на укрепление берегов рек может скрываться распределение бюджетных денег по интересам.

Действительно, если анализировать Верховинщину, то странным выглядит то, что на некоторых объектах стоимость выполнения работ сразу включала в себя изготовление проектно-сметной документации. То есть проекта еще не было, а конкретные суммы уже были определены. Откуда они брались, остается только догадываться.

Сами подряды тоже имеют несколько характерных особенностей. Во-первых, близка к порогу стоимость: из 24 работ на берегах, которые за последние три года профинансировали из областного экологического фонда, стоимость 15 составляет более 1,3 млн. гривен. По одному подряда в Верховинском районе открытых торгов не провели, а потому говорить о прозрачную конкуренцию не приходится. Вторая особенность: рекордные сроки выполнения работ. В селе Белая Речка, например, почти 1,4 млн. гривен подрядчик освоил за неделю, в Краснике более, чем миллион за день, а в Голошині в период с 11 до 27 декабря 2017 года с одним и тем же исполнителем было подписано сразу четыре договора на сумму свыше 6 миллионов гривен. До конца года все эти работы полностью профинансировали, а следовательно, завершили.

На берегах Верховинщины фактически работает лишь два подрядчики – «ПМК-77» и Ооо «Христиана». С деятельностью первой мы знакомились, анализируя соседней Косовский район. Напомню, что основателем «ПМК-77» является 79-летняя пенсионерка из села Соколовка на Косовщине Екатерина Стефурак. Ранее основателем фирмы был бывший директор НПП «Гуцульщина» Василий Пророчук, которого называют зятем Екатерины. Сегодня дела фирмы ведут сыновья Пророчука, а сам он после скандала в 2016 году, когда активисты заставили министра экологии Остапа Семерака увидеть масштабные незаконные вырубки леса на территории «Гуцульщины», на должность не вернулся.

Однако именно с 2016 года, согласно данным YouControl, дела у фирмы «ПМК-77» резко пошли вверх и она вошла в число крупнейших получателей средств, в частности от департамента строительства, ЖКХ и архитектуры Ивано-Франковской ОГА. На Верховинщине за последние три года эта фирма спасала берега в селах Красник, Быстрец, Красноилье, Яблуница и других. В общем «ПМК-77» получило на Верховинщине подрядов почти на 10 миллионов гривен.

А в Голошині абсолютно все работы по укреплению берегов выполняет местное Ооо «Христиана». От октября 2017 до июня 2018 года, по данным clarity-project.info фирма, которая де-юре принадлежит Надежды Федорчук (руководительницы детсада «Дюймовочка» в селе Голошина), освоила уже 9 млн. 360 тыс. гривен. Муж Надежды Федорчук до октября 2011 года был частным предпринимателем, занимался лісопильним и строгальным производством. Ныне он – депутат районного совета и техник по ремонту и строительству лесных дорог в «Гринявському лесхозе». А фирма «Христиана», основным видом деятельности которой является строительство дорог и автострад, была зарегистрирована на его жену в начале 2012 года. Впрочем дела у нее, согласно открытым данным, резко пошли вверх только в 2017 году. Сейчас этот подрядчик имеет уже 20 контрактов на более 19 млн. гривен. Все – на Верховинщине.

Село Голошина расположено примерно в 40 километрах от Верховины. По разбитой дороге ехать сюда часа два. Укреплены берега заметно сразу. Искать логику, почему укрепляли именно в выбранных местах, сложно. Складывается впечатление, что такие мероприятия здесь надо делать вдоль всей дороги.

В частной беседе один из работников фирмы говорит: работать приходится тяжело, значительную часть работы делают вручную, часто – зимой. Камни все речное, прут, которую закладывают под ящики на дно, привозят из других районов.

«Укрепления на 150 метров можем и за неделю сделать», – хвастается мужчина и добавляет, что в ближайшее время укреплять на этом участке Белого Черемоша будут еще с десяток отрезков берега. На вопрос, откуда такая уверенность, ведь денег могут и не выделить, он четко отвечает, что есть люди, которые помогают в этом вопросе. Среди таких «господ» – заместитель председателя областного совета Сергей Басараб. «Он является кумом владельца фирмы, выполняющей эти работы», – говорит источник.

Собственно, фамилия Басараба в таком же контексте в этом селе мы услышим еще несколько раз. А в сети Facebook найдем и подтверждение если не кумовских, то по крайней мере дружеских отношений семьи Федорчуков и областного чиновника.

Имеет ли заместитель председателя облсовета прямую выгоду от выполнения таких работ? Вероятность этого существует.

Сельский председатель Голошина Алексей Федорчак, объясняя, почему берегоукрепление делают отрезками по 100-120 метров, говорит: «Потому что так надо. Иначе – тендер. И придет какой-то подрядчик, который сделает только то, что написано в документах, а наш предприниматель селу помогает, даже проектную документацию за свой счет производит». К качеству выполненных работ войт замечаний не имеет. Верит документам и говорит, что выдержал уже немало проверок.

Впрочем вся схема отмывания денег – не в качестве исполнения, а, вероятно, в способе направления денежного потока. Вариант примерно такой: чиновник на уровне области лоббирует выделение денег в нужное село, где уже ждет фирма-подрядчик, которая за свой счет, возможно, даже изготовила проектную документацию (и это не благотворительность, ибо, как мы уже отмечали, во многих договорах сумма финансирования указана с учетом изготовления проектно-сметных документов, т. е. подрядчик свое потом заберет). С согласованным подрядчиком работы при необходимости могут выполнять в долг или, наоборот, финансировать их вперед, ожидая благоприятной погоды для выполнения. В результате село получает кусок укрепленного берега, подрядчик – свой заработок, а чиновник, не исключено, – откат.

При этом заказчиками работ становятся сельские советы (в некоторых, кстати, даже не смогли вспомнить названия подрядчика, выполнявшего у них работы в прошлом году или позапрошлом, некоторые войтов неожиданно отметил, что кого выбрать, самостоятельно не решал), на всех документах – подпись председателя сельсовета, и в случае выявления завышения цены или невыполнения определенных условий договора, излишне вписанных в документы работ, ответственность будет нести именно председатель сельского совета. Понимают ли это войти? Кто вложил в их головы мысль о том, что необходимо избегать открытых тендерных процедур? И почему на уровне области опытные чиновники из года в год пропускают суммы, близкие к порогам, зная, что открытая конкуренция могла бы, как минимум, помочь сэкономить бюджетные деньги и направить их на решение других проблем?

Похожих вопросов много. Но самое главное: какой экологический эффект имеют все эти работы? Стоит ли топить миллионы в воде, зная, что с искусственно построенных тисков живая река вырвется все равно? Если не в том месте, где ее сковали, то в другом. Хватит ли у нас миллионов, чтобы бесконечно выкладывать берега габионами? И что скрывается за такими природоохранными мероприятиями: забота о людях, дороги, природу или клондайк, из которого можно бесконечно набивать карманы?

*Публикация была создана при финансовой поддержке Европейского Союза. За содержание публикации ответственность несет ОО «Медиа Группа». Содержание публикации не является отражением официальной позиции Европейского Союза.

Подписывайтесь на канал Калитки в

Telegram
,
читайте нас в

Facebook

и

Twitter
,
чтобы первыми узнавать о ключевых событиях дня