Элитарная украинская молодежь в Франциуске

В последнее время мне часто приходится путешествовать между эпохами и империями. Вот и в этот раз, возвращаясь с юго-восточной окраины «цісарства» — с Карпат, я попал на железнодорожный дворец, некогда славного города Станиславов. Теперь здесь другая страна, а город люди называли раньше, кажется, Франциуск.

При случае в зале ожидания я познакомился с феноменом местной украинской молодежной элиты. Эти трое молодых эмансипированных женщин – Валя, Таня и Сильва, а также два неподвижных и безымянные тела предположительно мужского пола, на самом деле соответствовали всем требованиям «избранных».

Сначала я это заметил по их локации. Они заняли лучшие места в зале: самые теплые, потому что под батареей и напротив нее, и самые красивые, потому что над батареей висела единственная на весь зал «картина маслом» с такими пейзажами, что истинные горы покраснели бы от стыда. К тому же, все остальные пассажиры, простые смертные, не осмеливались присесть ближе, чем за три-четыре кресла до представителей молодежной элиты.

Молодежь была явно не избалована трудом. Судя по всему, привыкла получать от жизни все, что хотела. По крайней мере еду, напитки и еще немного для расслабления, они получали без труда и за чужой счет.

То есть, не совсем «чужой», потому что за счет народа, среди которого они были «элитарными». Преимущественно среди селян, которые шарахались, как от чумы, и откупались от них мздою в «уваснебудепаругривень». Элитарная молодежь францивського дворца оказалась по-современному украиноязычной, думаю, принципиально. В чем не сложно было убедиться, потому что лучшая ее половина говорит (а скорее кричит) что хочет, как хочет и когда хочет, употребляя при этом изысканно-ненормативную лексику, густо пересоленную интимными подробностями.

Например:
— Ля, где мой телефон? Ща кто-то изди получе! Таня, ты меня знаешь! – кричит Сильва. Набери мой телефон – Разрядился. – Меня не и бе, заряды.
Надо тоже отдать должное, что они склонны популяризировать среди народа вечные истины, выкрикивая во весь голос, что-то типа: Валя, заткнись и баль ник. Всем ху и ово.

Они, видимо, ведут преимущественно сидячий образ жизни. По крайней мере, такой вывод можно сделать из диалога русско-классической Тани и евро-водевильной Сильвы:
— Как я сидела, ты мне, сукко, хоть пачку сигарет забросила?
— Иди на ху. А как я сидела ты помогала?
— Я была еще малолетка.

Как и любой настоящий элите, особенно молодежной, им безразличны и власти и общество. Полиция против них бессильна, поэтому у них взаимно паритетные толерантные отношения. Я сразу догадался из того ласкового и уважительного тона, которым к ним обратился полицейский, зашел с напарницей на минуту, видимо, поздороваться. Еще на подходе полицейский растроганно обратился к напарнице — Они так хорошо спят. Напарница выглядела менее дружелюбно, даже не улыбнулась, а лишь буркнула — И что мы с ними сделаем?

Делать не пришлось ничего. Просто поговорили. Сильва: — у нас сонный час. Полицейский – ты их контролируешь? — Да. А шо? — Нас вызвали, потому что якобы тут какие-то буйные цыгане. – О, точно это они у меня телефон украли… Таня добавила — у меня зонтик украли, суки. Понимая, что дело запутанное «твоя новая полиция» быстренько и бесшумно исчезает.

Таня почему-то вызвала пренебрежительный комментарий Сильвы: — Сука, зонтик у нее украли, ну и соси теперь (я не понял, что именно она имела в виду). Таня с достоинством ответила — Не говори мне так, ты что не понимаешь, что обижаешь человека…

Для них здесь, видимо, как и для всех избранных, действует спец-обслуживание. Взяв с одного старичка из Надворной мзду в 20 грн., Таня пошла и принесла в пластиковой флаконе поллитра какого-то элитарного напитка за 15 грн. Кажется пункт обслуживания находится в женском туалете.

А еще среди них царит матриархат: тела предположительно мужского пола их явно боятся. Когда Сильва обнаружила, что у нее украли телефон, она немедленно элегантным пинком подняла на ноги одно тело, которого назвала по кличке – вася – и отправила на поиски: — Вася, иди нах, ищи телефон. Не знаю, где это место, куда она его отправила, но, наверное, далеко, потому что он больше не вернулся. В дверях, вместо этого, он разминулся с еще двумя представителями молодежной украинской элиты Францивська. Я их узнал по такой же как у меня легкой двухнедельной небритости, правда, грязных штанах, и значительно грязных ботинках (от чего мне стало комфортнее в таком изысканном окружении). Эти особи были, пожалуй, казацкого рода. Я так решил, потому что их приход напоминал сцену из известного украинского водевиля: «Как казак своей Маруси черевички царицыны привозил». Эти тоже достали из полиэтиленового пакета какие-то женские сапоги – не новые, но полбеды. Впрочем, я на женских сапогах, как оказалось, совсем не разбираюсь, потому что Сильва их немедленно дисквалифицировала – Что ты мне за уйню принес? – сказала она пренебрежительно и отправила носителей в то же место, куда и «васю».
Очевидно, сапоги вызвали у нее ассоциации с ногами, потому что она тут же ударила вторых лежачее тело и сказала – Лядь, забери свои вонючие ноги, здесь и так, лядь, нечем дышать. Ану встал и пошел (опять же) нах отсюда.

Тело же встать не могло. Поэтому Таня взяла его за шкирку, подвела наполовину и прижала писком к батарее. Тело что-то там прошептало (точно не Отче наш – я бы узнал) и прикладывая нечеловеческих усилий встало. Когда это тело прошло мимо меня, я понял, что этот запах вовсе не от ног. Когда, возвращаясь оно прошло мимо меня второй раз, я убедился, что тут действительно нечем дышать. И только присутствие этих молодых волевых дам заставила меня остаться на месте и еще мгновение задуматься над источниками их влиятельности.

Может тела их так боятся потому, что у особей изначально-женского пола есть какой-то важный предмет или какое-то тайное место, которое они называли то изда, то изда. Он/оно должно быть достаточно объемным, потому что там находится большинство нужных им вещей. Где телефон? – в изде, где зарядное? — в изде, где сыгарєта? – в изде.
Но доступ к этому месту имеют, пожалуй, не все. Валя, думаю, завидует Сильви, что имеет. Такой вывод я сделал из ее реплики – У нее все в изде. И тут я подумал – а я где?

И вспомнил с ужасом – ты же в стране У. Блин, тут же корь, туберкулез, скоро будет дифтерия, а ты, лысый фраер, соседишься с молодежной элитой францивського дворца! Ану бегом оттуда, туда, куда и «вася», то есть – нах!
И шо – шо? Ничо – канєц истории!

P. S. Пусть это сообщение станет упреком для госпожи Александры с Галичины (?), господина Тараса из Америки и господина Даяна из Польши, стремившихся немедленно финансово решить мою проблему. Если бы я повелся на вашу доброжелательность, то этого текста не было бы. Живите теперь с этим!

Добавить комментарий