Станиславов 110 лет назад глазами газеты Kurjer Stanisławowski: Елка против шопки

Станиславов (теперь Ивано-Франковск) в конце декабря 110 лет назад глазами газеты Kurjer Stanisławowski.

 

Некоторые жители Станиславова (ныне Ивано-Франковск) в конце 1907 года имели немалую дилемму: как отпраздновать Новый год – украшать дом елкой, или поставить рождественскую шопку (миниатюрное изображение яслей, в которых родился Иисус). Это был непростой выбор, поскольку способ празднования тогда четко подразделялся на «немецкий» и «польский».

«Елочка прибыла к нам от немцев, где такой обычай господствует еще с тех времен, когда почитали Одина, Балдура и прочих божков. В католических обрядах нет упоминания о елке, разве бы мы хотели ее взять образом человечества, которое принимает новорожденного Иисуса. Но елка не присутствует ни в народной традиции, ни в религиозных взглядах», – отмечал накануне нового 1908 года Kurjer Stanisławowski.

 

Тогдашние газетчики убеждали, что обычай ставить шопку по образцу, который якобы разработал еще святой Франциск Ассизский, был введен Папой Римским Гонорием III и распространился из Италии на весь католический мир. В то же время они не возражали, чтобы елка стояла в доме для развлечения детей, но только в том случае, если ее присутствие не противоречит возвеличенню Рождества.

 

В разговоре с Z этномузыколог Александра Турянская, которая уже несколько десятилетий исследует народные традиции Галичины, по этому поводу заметила, что у нас обычай ставить дома елку накануне Рождества был распространен в начале ХХ века лишь в отдельных семьях. На селах украшением дома обычно были старосветские рождественский соломенный «дидух» или висячий «паук».

 

«При этом главным украшением елки был янголик с восьмиконечной звездой, которого цепляли на самую верхушку, — рассказывает фольклористка. – То была чуть ли не единственная игрушка, которую покупалось. Другие украшения делали вручную: на яичной скорлупе рисовали личико какого-то паяца, делали из бумаги колпачок и расписывали его красками, пробки завивали в позлітку, плели из соломы маленьких паучков, делали бумажные цепочки, вместо «бомб» подвешивали большие красные яблоки и присыпали ватой ветви. Вместо гирлянд были подставки для настоящих свечей».

 

Но с елкой, или с соломенным дидухом праздновать украинцы на Галичниі начинали собственно Рождество (7 января), а не новогодние праздники. А уже на так называемый «старый» Новый год, как рассказывает Александра, отмечали праздник Василия и Меланки, и это было совершенно отдельное действо.

 

Как представляется, тогдашняя спор относительно собственно празднование Нового года с использованием елки или шопки была лишь элементом польско-германских противоречий, которые особенно обострились перед распадом Австро-Венгерской империи.

 

Еще одним свидетельством обострения в этих отношениях стал откровенный упрек в газете Kurjer Stanisławowski на адрес немецкого пастора Теодора Цеклера, опубликованный накануне нового 1908 года. Протестантского священника обвинили в пропаганде пангерманських идей и назвали немецким засланцем, который воспользовался добросердності городской власти и бывших владельцев города для того, чтобы насадить в городе немецкие традиции.

«В 1786 году до Станиславова прибыли несколько немецких семей в поисках хлеба и заработка, которого они были лишены в своем отечестве», – издалека начала историю основания в городе немецкой колонии польская газета. Мол, добросердечная София Коссаковска, наследница владельцев города магнатов Потоцких, от чистого сердца позволила пришельцам основать на нескольких моргах поля поселения, которое впоследствии разрослось и теперь называет себя «немецкой колонией».

Образки из жизни «Немецкой колонии» Станиславова

 

«Прибавьте к тому, что уже длительное время местная добровольная пожарная команда называет себя не «Княгинин-Колония», а «Немецкая колония»», «у нас под боком появился очаг онемечивания», – возмущалась газета.

 

Как известно, евангельский пастор Теодор Цеклер приехал до Станиславова еще в январе 1891 года и за короткое время организовал жизнь местной немецкой общины совершеннее, чем это смогли значительно многочисленнее польская, еврейская и украинская общины. При участии Цеклера были начаты немецкая народная школа и гимназия, детские для мальчиков и девочек, дома для молодежи, магазины, мастерские, сберегательная касса, квартиры для рабочих, приемных родителей сирот, молодых теологов, органистов, интернат для гимназистов, а также читальные залы, кухни и столовой. Помещения для этих заведений были или выкуплены или построены самостоятельно. Только помещение небольшой церквушке, возведенной евангельской общиной в 1883 году, молодой немецкий пастор уже застал в Станиславове, все остальные заведения ему пришлось начинать.

Со временем немецкая колония сильно развилась и разрослась (в основном в направлении боковых улочек слева от начала нынешней улицы Степана Бандеры), а сердцевиной немецкой колонии был детский дом «Вифлеем», который до недавнего времени стоял на пересечении улиц Независимости и Лепкого. Именно во дворе этого дома был впервые официально исполнен гимн, написанный Мартином Лютером, «Наш Бог – могучая крепость». Таким образом, немецкие колонисты приветствовали разрешение на открытие в этом помещении первых двух классов евангелистской школы, из которой впоследствии развилась немецкая гимназия (теперь – один из корпусов СОШ №11 на улице Лепкого). В большом зале «Вифлеем» за накрытым столом евангелисты вместе со своими питомцами собирались на Рождество, зажигая в углу две новогодние елки возле столов с подарками, здесь также праздновали годовщины основания сети детских учреждений.

Во время Первой мировой войны дом «Вифлеем» был странным образом порятований от пожара, когда австрийцы, отступая из города, взорвали свои продовольственные склады, расположенные рядом с сиротинцем. Пламя со складов не перекинулось на детский дом только потому, что ветер подул в противоположном от «Вифлеема» направлении.

 

В начале Второй мировой войны, сразу после советской оккупации Галичины (1939), Теодор и Лилли Цеклери, как и остальные галицких немцев, вынуждены были вернуться на историческую Родину – в Германию. Евангельский пастор и его жена еще раз навестили Станиславов 1943 года, но обнаружили запустение в зданиях, в которых раньше были расположены опекунские учреждения. В частности, в «Вифлееме» – выбитые стекла в окнах, двери без замков, котлы и печи – покрадені. Несмотря на то, знаменитая усадьба пережила и вторую войну, а в послевоенные годы она стала вечно аварийным жилым домом.

В советское время, понятное дело, никто не заботился о сохранении памяти о немецких колонистов в Станиславове. Наоборот, эти воспоминания всячески затирали, для чего, в частности, безжалостно уничтожили немецкую кирху на одной из центральных площадей города.

Почтить память о Теодора Цеклера украинская власть города Ивано-Франковска догадалась только недавно, вернув историческое имя улице, на которой стояли большинство организованных немецким священником заведений и которую за это называли улицей Цеклера еще в начале XX века. О евангельского епископа и основателя детских заведений также напоминает мемориальная табличка на стене школы №11. Однако из более двух десятков домов, с которыми связана история немецкой колонии нашего города, только две постройки теперь имеют статус памятников местного значения – здание старой немецкой гимназии (Лепкого, 9) и бывшее здание больницы «Бетесда» (Цеклера, 18).

 

Добавить комментарий