“Пафос немного подбешивает”. Герой Майдана Гурик глазами родных и друзей (фото+видео)

 

 

Четыре года назад отказ от соглашения об Ассоциации с ЕС запустила ряд трагических и кровавых событий. Среди тех, кто отдал жизнь в попытке изменить страну, был 19-летний студент Рома Гурик. Он стал одним из главных символов и одним из самых молодых Героев Небесной сотни.

 

Как жил Рома, что его родные и друзья думают о итогах революции, почему не любят показного пафоса, и как кот Майдан заставил поверить в переселение душ – в репортаже “Украинской правды” из Ивано-Франковска, родного города Гурика.

 

 

Утро героя

Пятница 21 ноября 2013 года начинается привычно. В квартире на четвертом этаже дома №26 по улице гетмана Мазепы в Ивано-Франковске просыпается будущий герой.

19-летний Роман Гурик, студент факультета психологии Прикарпатского национального университета имени Стефаника, любит поспать. Он встает с кровати ближе к восьми, только за полчаса до начала пар. Моментально одевается, умывается, чистит зубы. Завтрак его мало волнует.

Рома быстро преодолевает 65 ступенек парадного. Продуктовый магазин, нотариус, антикварная лавка, кафетерий, аптека – эту улицу парень знает, как свои пять пальцев.

На дорогу до университета хватит шесть-семь минут пешком. Но он вынужден замедлять шаг, чтобы пожать руку всем знакомым. Их у него много. Гурик – знатный балагур. Оптимистичный, энергичный, харизматичный.

В наушниках играет рок. Глава, как всегда, занята мыслями о Вселенной, смысл жизни.

Кем быть – Рома еще не определился. Он мечтал стать капитаном дальнего плавания, но не хватило денег на учебу в польской академии. Он мечтает быть актером. Он мечтает быть изобретателем.

Еще Рома очень много думает про девушку Олю. Он поклялся, что никогда не оставит ее. У него обязательно будут семья и дети.


Школьный альбом Ромы Гурика

Пока Рома сидит на парах в университете и рисует свое безоблачное будущее, маховик истории запущен: правительство Азарова сообщает о том, что приостанавливает подписание Соглашения об ассоциации с ЕС.

Уже вечером этого дня на Майдане в Киеве соберется митинг.

Через восемь суток, в ночь с 29 на 30 ноября, “Беркут” с дубинками уничтожит палаточный городок. Пройдет еще несколько дней – и Рома не сможет усидеть на месте.

Своей озабоченной маме он скажет: “Ну, нельзя так – все ребята будут на Майдане, а я останусь? Скажу, что мама не пускает?! Это вообще смешно!”


Одно из последних прижжитєвих фото Романа Гурика на Институтской 20 февраля 2014 года

20 февраля 2014 года Роман Гурик отправится в самое пекло на Институтской, чтобы спасти своих товарищей.

Но его остановит выстрел в голову.

Он станет шестым в семье Гуриків, кто погиб за Украину, – предки Романа были воинами УПА.


Медик-волонтер Мария Матвиив возле смертельно раненного юношу

Медик-волонтер Мария Матвиив из Буска будет первой, кто окажется возле смертельно раненного юношу.

– Он еще дышал, но был без сознания, – делится она воспоминаниями с УП. – У него была очень, очень сильное кровотечение. У меня – только бинт. Заткнула рулончиком ту рану и держала. Другого выхода не было. Время шло на минуты.

По моему мнению, в тех условиях нереально было его спасти.

Клевый. Веселый. Живой

Ноябрь 2017-го, четыре года назад.

На фасаде дома, где жил Роман Гурик, мемориальная табличка. Лампадки, крестик, крошечные желтые хризантемы. Мимо пробегают прохожие. Жизнь продолжается.

Из парадного выходит мама Романа – Ирина. Куртка с капюшоном, джинсы, вязаные перчатки. Молодая, красивая.

Улыбка – главное ее оружие, даже после смерти сына. Пессимизм и депрессия ее раздражают.

“Малый” – так Ирина называет своего первінця. Это резкое на первый взгляд слово из ее уст звучит нежно, мягко и как-то очень интимно. За небольшую разницу в возрасте в 17 лет они были больше похожи на друзей, чем на мать и сына.


Ирина Гурик

По дороге в школу, где учился Роман, Ирина рассказывает о том, каким он был на самом деле.

– Такое впечатление, что из малого делают какого-то ботаника, – удивляется Ирина. – Я хочу всем объяснить: да нифига он таким не был, слушайте! Он был моднявий чувак, ходил в тертых джинсах. Клітчата рубашка. Татухи. То белые волосы, то зеленые, то ультрамарин. Постоянно менял образ. Тоннели в ушах были, пока не снял. Клевый, веселый. Очень живой! Лялякає, анекдот расскажет, прикол ляпнет…

– Он был великий экспериментатор, – добавляет отец Ромы Игр. – Всегда что-то менял. Долго чем-то одним заниматься не мог. Когда он понимал суть чего-то, все, что оставалось, – только совершенствовать. Он мечтал написать серьезную философскую психологическую книгу, которая бы влияла на сознание людей. Он всегда не мог понимать, почему люди убивают друг друга.

Ирина показывает фото на мобильном телефоне – тот настоящий Рома, без телевизионных прикрас и фильтров соцсетей. Здесь он похож на рок-звезду в солнцезащитных очках. За стеклом скрывается бесстрашный и одновременно шутливый взгляд.

Чуть позже в аудитории имени Романа Гурика в его родном университете Ирина покажет рукой на фото на стене: “Здесь можно увидеть, каким Рома был на самом деле. Вот здесь у него зеленые волосы. Вот тут он даже с півасом. А тут с Юркой – корешем своим”.

– Вам не нравится, когда идеализируют сына?

– Меня весь тот пафос, у-ф-ф, немного подбешивает, если честно, – говорит Ирина. – Людям приятно лепить с малого, с нашей семье икону. Может, так и надо, не знаю. Но я хочу, чтобы все знали: мы обычные, живые люди.

Меня спрашивают, что было в Роме главное? Преданность. Не просто преданность – желєзобєтон. Есть в жизни такие ситуации, когда делаешь шаг назад и понимаешь – еще один шаг назад сделать не можешь. Потому что сзади тебя подпирают, и плечи у тебя прикрыты. Всегда. Что бы не было.

Вот – он.

Хотел детей и Шевроле Камаро

Сегодня имя Романа Гурика без преувеличения – одно из самых известных в Ивано-Франковске.

Его похоронили фактически в центре города, в культовом месте – Мемориальном сквере-некрополе. Когда-то здесь покоились более ста украинских сечевых стрельцов, но в восьмидесятых их захоронения были уничтожены.

Возле могилы Ромы замер 23-летний Витя Карташов.

Друг Гурика смотрит со смиренной улыбкой на величественный памятник. Он до сих пор немного корит себя за то, что в феврале 2014-го не смог поехать с Ромой на Майдан. Возможно, помог бы спасти ему жизнь. Но Витя должен был оставаться дома из-за больной бабушкой.


Виктор Карташов, друг Гурика

– В сердце сейчас ничего плохого нет, только теплые чувства, – говорит он тихо. – Наверное, я уже принял факт его гибели. Но все равно очень тяжело. Рома был такой… Очень позитивный, всегда улыбался, все конфликты переводил на шутку.

О чем он мечтал? О Шевроле Камаро 69-го года (смеется). О том, чтобы с девочкой все было хорошо. Он детей хотел. Он однозначно достиг бы чего-то значительного, у него харизма была.

Неподалеку от могилы Ромы – двор, где летними вечерами он любил пропадать с друзьями до самого рассвета. После приятных воспоминаний на знакомой скамейке Витя Карташов возвращается в настоящее. На вопрос, изменилась страна после Майдана, он сначала отвечает: “Можно это не комментировать?”

Но все же не выдерживает.

– После тех событий я перестал смотреть новости, – признается он. – Столько времени прошло, а все топчется на одном месте. Очень странно все это… Но нельзя просто сложить руки. Надо что-то делать. Банально помогать друг другу, ходить на работу, развиваться. Нельзя только говорить, что все плохо. Все будет хорошо, у каждого из нас.

За что погиб Роман Гурик? На этот вопрос отвечает другой друг Героя Украины, 23-летний Юра Терень.

– За будущее. За то, чтобы будущее поколение думало над своими поступками. Политики, считаю, целиком и полностью подводят память погибших ребят. В нашей стране это все выглядит примерно так, что ценой крови одних людей к власти приходят другие. Что делать с этим? Даже в Библии сказано, что нужно начинать изменения с себя, – предлагает рецепт Терень.


Юрий Терень, друг Ромы Гурика

“Все будет очень круто”

В 2004 году, когда в Киеве бушевала Оранжевая революция, Роман Гурик учился только в четвертом классе. Его родители были активными участниками того Майдана. А малый Роман с одноклассниками устроил свое вече в Ивано-Франковске.

– Прихожу утром в класс, открываю дверь, а они тут выстроились, – вспоминает Марта Соя, первая учительница Романа. – Все были в оранжевых галстуках, одна девочка даже заплетена как Юлия Тимошенко. Они мне говорят: “Все, идем на Майдан поддерживать людей!”

В школе-лицее №23, которую Гурик закончил экстерном, говорят, что Роман всегда отличался от одноклассников.

– Его особое мнение, позиция уже была заметна в младших классах, – рассказывает Марта Соя. – Он всегда мыслил глобально. В одном сочинении написал, что, если бы стал президентом, в первую очередь сделал бы много очистных сооружений, чтобы не было озоновых дыр.

Не напрасна была смерть Романа и других на Майдане? На это вопрос, который сегодня все чаще раздается посреди украинцев, первой учительнице Гурика отвечать трудно. Она делает паузы, подбирает слова.

– Все мы тогда были возвышенны, действительно думали, что будут большие изменения. Но теперь… какие же сомнения, понимаете? Будут ли изменения в государстве … даже не могу сказать. Не могу, – на ее глазах появляются еле заметные слезы.

Виктор Москалец, заведующий кафедрой общей и клинической психологии университета Стефаника, самый любимый преподаватель Гурика, говорит, что Роман был юношей, который постоянно искал себя.

– Он искал смысл своей жизни. Он мне сказал: “Я должен сделать что-то необычное. Я должен поехать туда, где бьется сердце Украины, где рождается история”. Нет, он не зря погиб. Я далек от такой жертвенности. Но если бы не было этих жертв, не было бы дальнейшего толчка. Все будет хорошо, – уверен он.

Относительно Ирины Гурик, то в четвертую годовщину Майдана она не имеет желания много размышлять о политике. Отвлечься от всего ей помогает работа и волонтерство.


Родители Игорь и Ирина Гурики

– Когда человек начинает мне рассказывать, что все пропало, я говорю: “Меняй что-то!” – советует пессимистам мать погибшего Героя Украины. – Люди стонут, какая маленькая зарплата, как трудно. Виноват президент, депутаты, министры, а что ты сам делаешь? Поднимайся! Включай голову!

– Я очень искренне верю, что третьего Майдана не будет, – добавляет она. – Что здравый смысл возьмет верх над эмоциями. Сто процентов уверена, что все у нас будет очень круто. Только нам нужно время.

Надо только везде ставить молодежь. У нее рамок нет, страха. Она рассуждает так, что мы рядом с ними – динозавры.

Усатый Майдан

“Ничто не пропадает бесследно, когда мы умираем и наше тело под землей начинает разлагаться. Оно начинает выделять много тепла и энергии, что в свою очередь является идеальной средой для создания нового организма и одновременно новой Вселенной”.

Эти слова – из философских размышлений Романа. Текст родители нашли на домашнем компьютере через несколько месяцев после его смерти.


Мурал на улице Гетмана Мазепы, посвященный Роману Гурику

Иметь Гурика рассказывает почти мистическую историю, которая заставляет даже заядлого скептика поверить в переселение душ.

– У нас сейчас кот есть, Майдан называется, – говорит она. – Простите, что я провожу такую аналогию, но когда смотрю на того кота, он у меня, зараза, характеру такой, как и малый! Весь черный. Только глаза зеленые. У Ромчика темно-зеленые.

Кота нашли на могиле Ромы через три недели после похорон.

– Дождь такой был, ветер страшений, – вспоминает Ирина. – Приехали с Игорем (отец Ромы – УП) свечи поменять. Могила вся завалена венками. И тот кот выбегает вдруг из-под них, поиграет лентой, которая на ветру дергается, и вновь под венки. Я приседаю, чтобы поправить цветы, Игорь держит зонт. Кот вылетает крупным скачками, останавливается возле меня, в глаза смотрит. Я ему: “Ну, ходи!” Он мне, брик, на руку – и спать.

Спящего усатого бродягу решили забрать домой. Только Майдан переступил порог квартиры, как решительно побежал в комнату Романа. Разлегся под журнальным столиком, на котором стояли фотография и горящая свеча. Свернулся калачиком и проспал там почти сутки.

– Майдан такой клевый, никогда не мяукает, – радуется Ирина Гурик. – Совершенно независимая личность. Домой приходит только поесть, иногда поспать. Сам себе гуляет по улицам. Обходит микрорайон, все дворы. Народ уже его знает. Однажды увидела в соцсети фото Майдана. Кто-то выложил, написал, что кот потерялся. А люди в комментариях пишут: “Не трогайте! Это – кот Гуриків!”


8-летняя Иордана Гурик с котом Майданом

Ирина вспоминает еще одну невероятную историю, от которой идут мурашки по коже.

– Однажды на могилу приехала Соломийка, подружка малого. Он с ней, как брат и сестра были, – делится Ирина. – После его смерти многие стихи начала писать. И вот возле памятника ночью, под фонарем, Соломийка читает один стих, где есть примерно такое: “Если ты меня слышишь, видишь, подай знак”. И на этих словах из–под могилы вылезает еж. Не знаю, как это назвать… Мы малого часто Йожиком называли, понимаете?

Звездные

Имея статус “семьи героя”, Гурикам сегодня непросто появляться на улицах, магазинах, кафе родного Ивано-Франковска. Люди хотят видеть в них пример идеального поведения. Часто Гурики вынуждены играть ту роль, которую ждут от них.

– Да, есть протокол, официальные мероприятия, где мы можем быть теми, какими нас хотят видеть, – улыбается Ирина. – В обычной жизни тоже постоянно надо вот это, знаете, “облико моралє”. Но надо дальше как-то жить, понимаете?

Иногда нервирует, когда ко мне со слезами подходят незнакомые. Мне всего этого не нужно! Если я захочу поплакатись, то точно не буду это делать на людях.

Большинство времени семья Гуриків проводит дома, подальше от чужих глаз. Это – их личное пространство, где никто не мешает им быть такими, какие они есть. А еще – вспоминать Рому.

С первого взгляда, сегодня в их квартире в центре Ивано-Франковска будто остановилось время.

– Чтобы вы понимали, дома его вещи до сих пор там, где были, когда он поехал на Майдан, – признается мама героя. – Станок для бритья до сих пор в ванной стоит. Куртка – на том месте, на котором он ее сбросил четыре года назад.

Но при всем этом в семье не хотят останавливаться в прошлом. “Среди нас нет таких, которые застряли в 2014 году”, – объясняют Гурики.

Они просто хотят, чтобы о поступке их Ромчика и всех, кто погиб на Майдане, – не забыли. И жили по совести.

– Без всякой общественного мнения я уверена, что Роман – мерило, – говорит Ирина Гурик. – Мерило для нашей семьи. Пример для нас с мужем, для дочери, Йорданки и Кристинки (сейчас девочкам 8 и 11 лет – УП). Моя миссия – прожить так, чтобы там, при встрече с сыном не краснела, опускала глаза.

Не имеет значения, кто что скажет, подумает о нас. Мы должны быть настоящими – точка!

Ирина достает темно-коричневую деревянную коробку. Спокойно открывает ее.

Внутри – медаль Героя Украины, высшая государственная награда.

– Честно говоря, мне немного не нравится, когда говорят: “Герой Украины”, – рассказывает Ирина. – Она, эта медаль, для меня ничего не значит. Как бы это вам правильно объяснить… я бы серьезно почистил ряды тех, кто уже есть среди тех героев.

Да, для меня малый – герой. Но он Герой Небесной сотни.

До Ирины подбегают Иордана и Кристина. Девочки смотрят на звезду, как на сокровище, будто видят ее впервые.

– Это его паспорт? – спрашивает младшая Иордана, несмотря на удостоверение в звезды.

– Нет, это не его паспорт. Видишь, на этой звезде с другой стороны есть номер – 890, – отвечает мама.

– И что?

– До этой звезды есть документ, который свидетельствует, кому действительно эта звезда выдана.

– А можно посмотреть?

– Доченька, я не хочу вытаскивать…

– Она прикольная, – смеется Иордана. – Такую звезду еще надо для мамы сделать… И для папы. Для дедушки. Для бабушки. И мне. И Христе!

Добавить комментарий