Ивано-Франковск. Город, который мы возводим

 

 

В одном из туристических путеводителей Ивано-Франківськомсказано: «единственный способ попасть в город – через мост». Не знаю, в каком веке живет автор этой фразы, но мне импонирует его подход. Что бы не было написано в официальных документах, что бы не было нарисовано на городских картах, всегда есть различие между огромами площади, занятой спальными районами и небольшим клочком земли в междуречье двух Быстриц. Кем бы не был автор, он помнит эту разницу. И, что важнее, верит в нее.

Ивано-Франковск настолько часто менял свои лица, что поймать одно из них, сказать: «вот мой город, я узнаю его» и при этом не соврать – очень трудно. Станислав, Станислав, снова Станиславов, ивано-Франковск, Ивано-Франковск. Четыре ратуши, две крепости, ни крепости. Всего более чем достаточно, чтобы не знать, что осталось давно, а что появилось теперь. Поэтому, на самом деле, въехав до спальных районов, которые предшествуют каждому городу, таки важно помнить, что попасть в Ивано-Франковск самом деле можно только пересекая реку. Город еще есть, оно ждет и его можно найти.

 

Более неоднородного пространства, кажется, не существует. Неоны на исторической застройке, убитые «богданы» с прокуренными водителями и торгаши, которые продают «средство от мышей, крыс, тараканов, ошейнік от блох», иногда выплескиваясь за пределы базара, – это как раз нормальное для каждого города явление, оно не удивляет. Кроме того, неоны особенно древних заведений скоро сами будут считаться исторической застройкой. Но, попав в Ивано-Франковск,невозможно не ощутить его стремление вечно молодитися.

 

Просто в центре, между Мицкевичем и синагогой, можно увидеть сорванную с площади брусчатку и перекопанные улицы. Город обновляется. Молодеет. Заботится о инклюзивность. Разрушает свое историческое лицо. Презирает собственную историю. Плюет на память всех коренных горожан. Сами выбирайте, о чем это свидетельствует. Бесспорным будет только то, что заразмісто непрерывно меняется – чего не делала уже очень давно.Изменения к худшему соседствуют с изменениями к лучшему, но вот впервые за несколько десятилетий оно занято чем-то еще, кроме саморазрушения.

 

 

Кстати, если походить по этим Ивано-Франковском, до которого добираешься только через мост, можно случайно уверовать в радикальные идеи здорового образа жизни. Бары. Пабы. Рестораны. Маленькие частные бровареньки. Тысячи их. Кое-кто говорит, город слишком маленький, чтобы в нем было интересно, поэтому оно предлагает самую распространенную развлечение – алкоголь.

 

Город словно создано для того, чтобы вечером хотелось выпить. Алкоголь разрушает украинскую нацию изнутри. Так говорят, но ничего не меняется, потому франковчане ревностно берегут свою возможность культурно пить. Туристов значительно меньше, чем во Львове, да и то большинство по дороге в Карпаты, однако ресторанный бизнес в нашем городе за богатством дает фору и Львову, и столицы. Без восхвалений. Как и без понимания, зачем его столько. Впрочем, большинство клиентов – свои же.

 

На то мы и маленький город, чтобы все было дешево. Очень часто рестораны или пабы расположены в исторических зданиях, иногда даже держат исторический антураж,– это вообще бинго в смысле привлечения публики. Ресторан в австро-венгерском или в тогдашнем местном стиле – это модно. Люблю ходить туда в своей футболке с Францем-Иосифом. Мне не стыдно, потому что мало кто узнает Франца-Иосифа. Памятник ему стоит на одной из центральных площадей.

 

Когда ходишь Ивано-Франковском, а особенно впервые, хочется останавливаться и спрашивать «А кто это у нас такой маленький?» Киевляне любят хвалить город за компактность: все близко, всего много, как на такой маленькой территории всего может быть так много? Потому что Ивано-Франковск у нас такой маленький. Во-первых, по размерам. Потому что долгое время крепость обязывала, деваться от нее было некуда. А потом все привыкли.

 

 

В определенном смысле нам не повезло. Город молодой, и до Львова с его средневековым происхождением шапкой не добросишь. Здесь нет глибокодрімучої историчности, которую предлагает львовское средместье. Здесь нет поразительной полифонии и вавилона народов, которые населяли Черновцы. Воспоминания о здешних евреев и армян почти стерлись с карты. Ивано-Франковск: judenfreiз 1943. Ивано-Франковск давно уже отдан на растерзание украинцам. И это заметно.

 

А еще мы стоим на полпути. На полпути с Лемберґа на Черновцы, как поют «Коралли», на полпути из остальной Украины до Карпат, много для кого это будто лесничевка, в которой ночуешь перед завтрішнім восхождением на вершину. Даже для здешних обитателей Ивано-Франковск часто является перевалочным пунктом, трамплином к университетов Бидґощі, Белостока и Ряшев.

 

С этим вроде давно смирились, однако город пытается чем-то задеть новоприбывших, если не заставить их ужасным транспортным сообщением – то по крайней мере упросить хорошей внутренней инфраструктурой. Задеть. Привлечь. Заякорить. Где-то здесь, думаю, родилась идея фестиваля «Порто-Франко» и парадоксальная концепция Франковска как портового города. Тем временем где-то в трюмах морфологического корпуса ИФНМУ лежит покойный Юзеф Потоцкий, скорее всего, давно разобран на куски. Желающих искать его – нет и никогда не будет. Некоторые вещи обратно повернуть нельзя. Счастье хоть, что в костеле, который за СССР оборудовали под автовокзал, в настоящее время базируется художественный музей. Нет, это не восстановление исторической справедливости. Это хаотичный и бессвязный движение вперед. Наш особый способ ходить.

 

 

Так же, как и со всем. Мы так много раз теряли себя, что теперь долго не можем найти. Людей, для которых память города продолжается adurbecondita, почти нет.Возможно, их и вовсе нет. Для человеческого разума реальногоміста не существует – существует лишь время, когда оно было таким, как положено. Протенасправді оно до сих пор есть, в разных формах оно никогда не прекращалось, независимо от того, было нам здесь комфортно, или нет, а мне почему-то хочется считать, что до конца его современных самопошуків осталось не так и много времени. Хотя мы до сих пор не научились не ломать старого, строя новое.

 

Часто ломаем, даже очень. А сломав – изо всех сил притворяемся невинных, чтобы хозяева ничего не заподозрили. Правда, забываем при этом важную вещь: мы сами уже двадцать шесть лет как хозяева этого города. Но ведем себя так, будто нас позвали только стены отштукатурить. Порой боимся даже лишний раз взглянуть на то, что изменилось за период нашей ментальной отсутствия дома. Лучше всего об этом сказала одна пожилая врач, которая между работой вполголоса ворчала, что город пустует и пустует. «Вон молодежь хочет выезжать, и где бы я их не понимала? Что тут делать, как ту ничего нет, ни пойти куда на вечер, ни для молодежи ничего интересного». Устный перечень только известных мне событий на этой неделе занял бы минут десять, если не больше. Я ограничился просто упоминанием о литературный фестиваль. «Ого! То люди что-то делают, ты посмотри,– наконец сказала госпожа доктор. – Значит, пора вылезать из раковины».Так. Пора.

 

Запис було зроблено в рубриці Блог - - .